Достоверность события. Одно уголовное дело из истории.

В З. уезде, Айдопольской волости, среди степи, при скрещении двух больших дорог, идущих от Новой Водолаги к слободе Айдополье и от слободы Мерефы, через хутор Терновку, к селу Липовк, находится хутор Рябой Вал, состоящий из одного дома, в котором помещается постоялый двор; этот хутор принадлежит крестьянину Ивану Лаут, который проживал в нем с женой Александрой и работницей Анной Кореневой. Кроме этой последней, Лаута не имел других постоянных работников, а приглашал их в случае надобности поденно, из соседнего хутора, 5 марта у Лауты работал крестьянин Григорий Коровин, остановившийся в этот день у него до вечера; только при свечах он отправился домой, обещав вследствие просьбы Лауты прибыть на другой день рано утром. 6 марта Лаута с женою предполагал уехать в церковь, к заутрени. Войдя в шинковое отделение, Коровин, не получив ответа на приветствие "здравствуйте", предположил, что Лаут еще спит; но когда заглянул в соседнюю комнату, то увидел, что он лежит на диване и что шея у него порезана и окровавлена, на ней оказались две огромные зияющие раны. Одна рука находилась кистью под бородою, а другая на груди, за пазухой рубахи. Дав знать об убийстве Лауты в соседний хутор, Коровин, спустя некоторое время, вновь прибыл в сопровождении сотского Рыльского и других в дом Лауты и тогда только узнал, что и в спальне находились два трупа: жены Лауты, Александры, и его работницы, Анны Кореневой. На шее последней (лежавшей в положении спящей), с левой стороны, имелись две огромные зияющие раны, а труп Лаут был покрыт множеством таких же ран; кисть правой руки была отрублена, на левой руке большой палец отрублен, и ладонь между пальцами рассечена; над глазами две большие раны: на шее, с правой стороны, три огромные зияющие раны; правая щека и вся грудь изранены.
По мнению врача, производившего осмотр и судебно-медицинское исследование трупов, все описанные повреждения произведены обоюдоострым, колющим орудием, например кинжалом, и относятся к безусловно смертельным ранам; положение трупов Ивана Лауты и Кореневой, а равно и обстановка показывают, что смерть наступила быстро, без особого сопротивления со стороны жертв; Александра же Лаут, очевидно, оказывала некоторое сопротивление, что указывается множеством ран, их местонахождением и беспорядком постели. Убийство Лаут и Кореневой могло быть произведено одним человеком. При осмотре дома Лаутиных определено, что он состоит из четырех комнат и сеней, имея два наружных выхода во двор и к дорогам; все окна и двери имели плотные затворы. Ворота, ведущие во двор, были заперты на замок; да и вообще все в доме и на дворе найдено в полном порядке. Только у сундука, стоявшего в спальне, был сломан замок, а внутри того же сундука найдена шкатулка с сорванной крышкой. Видно, что для этой цели употреблялось какое-то острое и окровавленное орудие. Шкатулка эта помещалась сверху платья, бывшего в сундуке, которое лежало в полном порядке. В шкатулке оказалось два пустых портмоне, документы на покупку леса в прежние годы и на 400 руб. вексель. Тут же стоял шкаф. В платье, находящемся в нем, разыскано 78 коп., а в ящике пять червонцев, три золотых крестика и кольцо. Во всех помещениях шкафа был полный порядок. В шинковом отделении дома, за стойкой, в сундуке, разыскано 11 р. 25 к.; сундук был заперт. Петр Ховтун, Варвара Нековная, Платон Галушка, Александр Тернышев и другие удостоверили, что Лаута имел хорошее состояние; Тернышев определяет его тысяч в 15 рублей он был свидетелем получения Лаутом денег тысячи на две и на три одновременно. Все знали Лаута за человека аккуратного и бережливого. Петр Ховтун показал, что Лаута особенно любил сохранять монеты старого чекана и имел таковой рублей на 30, состоящей из пятачков, полтинников и проч. А между тем при осмотре дома при произведенном в нем обыске, кроме упомянутой незначительной суммы денег, больше их не найдено, и по справкам оказалось, что Лаута и вкладов не имел ни в одном кредитном учреждении города Харькова. В комнате, в которой находился труп Ивана Лаута, были две постели: на одной лежал труп Лаута, прикрытый до половины старой шубой, а другая была пуста. Эта последняя служила, очевидно, в течение ночи ночлегом; на диване были постланы свита и две головные подушки под бока; все это было прикрыто рядном, поверх которого лежала для головы подушка, а в ногах смятый нагольный полушубок. Под головною подушкой найден безмен, имевший рукоятку четверти в три длины, а на конце довольно большой величины железную головку. Тут же в стену вбиты четыре гвоздя, на которых висели два ружья и палка в виде копья, а четвертый гвоздь был ничем не занят; на нем, как разъяснено впоследствии, обыкновенно висел кинжал четверти в три длины и пальца в три ширины, обоюдоострый. Этот кинжал остался не разысканным. Поименованные выше: Ховтун, Нековная, Галушка, Тернышев, а также Авдотья Ховтунова, Матрена Свеничникова и Варвара Гавилица, знавшие характер, привычки и образ жизни Лаута, утверждают, что он всегда был осторожен и из проезжавших ночью впускал к себе для ночлега только хорошо знакомых, которых обыкновенно помещал в одной комнате с собою; дверь этой комнаты запиралась изнутри тремя плотными крючками.
Приведенные выше обстоятельства дают право предположить, что убийство совершено с целью ограбления и что убийца человек, близкий к Лауту, прибывший к нему ночью; выждав время, когда все в доме уснули, он взял кинжал, висевший тут же у него, над постелью, и убил им сперва Ивана Лаута, потом Кореневу и, наконец, Александру Лаут. Человек этот встал с постели босой; возле сундука, в котором, очевидно, хранились деньги, имелся след босой ноги, обозначенный кровью. В доме найдена лохань, наполненная водой, окрашенной кровью. Других следов, кроме этих, убийца в доме не оставил; a вне дома нельзя было ничего найти, потому что в течение ночи была большая метель, начавшаяся еще перед вечером 5 марта. Такие соображения были основанием предварительного следствия, при котором разъяснено:
1) Самый близкий человек к Лауту был Степан Бондаренко, проживавший от него верстах в 12, несколько в стороне от хутора Терновки, от дороги, идущей из села Мерефы к хутору Рябой Вал. Бондаренко добывал себе средства к жизни охотой, почему его часто называли еще просто "охотником". Галушка показал, что Лаута, определяя свое отношение к Бондаренко, говорил, что он "лучший его приятель"; а Варвара Гавилица утверждает, что Бондаренко, бывая в доме Лауты, спал на той постели, которая была пуста. Бондаренко пользовался настолько доверием, что Лаут, как-то раз, уезжая куда-то, оставил его одного в доме.
2) 5 марта, часов около трех пополудни, Бондаренко ушел из дому и возвратился домой только лишь на другой день 6 марта около десяти часов утра, сильно занесенный снегом. Спустя полчаса Михайлов, рубивший дрова у Бондаренко, был позван в дом завтракать. В это время Бондаренко успел уже переменить рубаху и подштанники, причем последние были развешаны на печи для просушки. Возвратившись домой, Бондаренко был одет в пальто темно-серого сукна, барашковую черную шапку и высокие сапоги. Уходя из дому, Бондаренко говорил, что отправляется в село Мерефу, а оттуда в Харьков.; но 5 марта уже перед вечером его видели Аксиния и Пантелеймон Закрутайловы и Емельян Пальченко идущим в противоположном направлении: он проходил лугом, мимо хутора Терновки, из деревни Карловки к хутору Рябой Вал, к Лауту. Закрутайловы, приняв тогда его за "подозрительного человека", всматривались в него и по предъявлении им Бондаренко, узнали его. Не успел Бондаренко скрыться из виду, как стемнело, так что в доме стали огонь зажигать. От хутора Терновки до хутора Рябой Вал, по определению Закрутайловых, верст семь, а по Пальченко 10.
3) При обыске в хате Бондаренко, произведенном полицией 17 марта, найдено сперва 30 рублей, а потом 285 рублей государственными кредитными билетами и 30 руб. 55 коп. серебряною монетою старого чекана; а между тем он слыл за человека бедного. По предъявлении этой мелочи Петру Ховтуну, он заявил, что такое серебро старого чекана видел у Лауты; но то ли это серебро, он, конечно, утвердительно сказать не мог. Бондаренко, привлеченный по настоящему делу в качестве обвиняемого, хотя и не признал себя виновным в убийстве Лаутиных и Кореневой, утверждая, что в ночь убийства был в Харькове, выйдя из дому в 11 часов утра и что отобранные у него при обыске деньги принадлежат ему; но тем не менее он в этом убийстве с целью ограбления уличается, кроме изложенного еще, и показаниями свидетелей Дурянцева, Пидченко, Певчика, Тертышева и других, которые удостоверили, что в ближайшее время к убийству Лаута он имел крайнюю нужду в деньгах. У Певчика он просил взаймы хоть 5 рублей, а когда в этом ему было отказано, то Бондаренко даже пригрозил свидетелю, сказав: "Ну, помните же вы это"; Пидченку обвиняемый отдал шубу в обеспечение занятых им 14 рублей; у Тернышева, пред убийством Лаута, занял два рубля и не имел возможности их возвратить, несмотря на требование. После же убийства Лаута Бондаренко стал расплачиваться с долгами и делать такие затраты, каких прежде себе не дозволял; при арестовании его при нем было несколько пар чулок, башмаков, фунт табаку, яблоки, апельсины, маслины и другие вещи, купленные им в городе, при возвращении из которого он и был задержан полицией.

Источник: Владимиров Л.Е. Учение об уголовных доказательствах.